Препараты, которые нас убивают

Действительно ли антидепрессанты навсегда перенастраивают человеческий мозг? Серотониновый сюрприз. Гэри Гринберг

Действительно ли антидепрессанты навсегда перенастраивают человеческий мозг? Серотониновый сюрприз. Гэри Гринберг

«Полагаю, придется принять тот факт, что при приеме препаратов, подобных «Прозаку», в головном мозге происходят некие структурные изменения»

Психотерапевты любят разводить дискуссии. Мы спорим о методиках лечения, о своих пациентах и их семьях, о кофейнике в офисе… А на протяжении последнего десятилетия мы, как принято говорить в наших кругах, «зациклились» на «Прозаке».

Раньше было довольно просто прийти к единому мнению о прописываемых повсеместно в психиатрии медицинских препаратах, таких как «Валиум»: они использовались в качестве обезболивающих, тщательно маскировали проблемы, ими незаконно заменяли терапию. Но «Прозак» и другие антидепрессанты, действие которых основывается на повышении активности серотонина в мозге, избежали такой однозначной критической оценки.

Часто мы отмечали, что наши пациенты, которые принимали антидепрессанты, чувствовали себя бодрее, жизнерадостнее, были более открыты для откровенного самоанализа, необходимого в рамках терапии. И мы не могли не согласиться с Питером Крамером, который в своей работе «Выслушивая «Прозак» (Listening to Prozac) написал, что этот препарат способен перекраивать личность — в чем, собственно, и состояла наша работа.

В своей тревоге относительно «Прозака» терапевты никогда не были одиноки. Мнение американцев об изменяющих сознание медицинских препаратах всегда было противоречивым, и многие задаются вопросом, хорошо ли то, что на сегодняшний день примерно 30 миллионов американцев, многие из которых не страдали клиническими депрессиями, а скорее относились к числу «озабоченных здоровых», в тот или иной период своей жизни принимали препараты, усилители действия серотонина.

Однако больше тревожат другие вопросы, например, о серьезных побочных эффектах — таких, как тяга к насилию, состояния тревожности и сексуальная дисфункция — которые отмечались со времени появления таких препаратов, но никогда на все сто процентов не подтверждались и не опровергались.

Наверное, больше всего приводит в замешательство тот факт, что спустя 15 лет с момента появления на рынке первого из препаратов, повышающих активность серотонина, — «Прозака» — все еще точно неизвестно, почему они облегчают состояние при депрессии.

Некоторые ученые, однако, считают, что они уже на пороге разгадки этой тайны, предполагая, что действие усилителей действия серотонина может основываться на стимулировании роста новых клеток. В то же время другие исследователи обнаружили, что высокие дозы таких препаратов вызывают нейронные изменения, которые можно назвать повреждением мозга — такой вывод в какой-то мере опирается на ряд описываемых побочных эффектов.

И обе группы исследований указывают на вероятность того, что усилители действия серотонина изменяют мозг таким образом, о котором ученые никогда и подумать не могли.

Серотонин, также известный как 5-гидрокситриптамин (5-НТ), впервые был выделен в 1993 году. Он был обнаружен в кишечнике и назван энтерамином. В 1947 году его нашли в кровяных пластинках, и эта молекула получила свое современное название — серотонин, — тогда также было доказано, что он сужает сосуды. Вскоре после этого наличие серотонина обнаружили и в головном мозге. Однако роль его была неизвестна то тех пор, пока испытания некоторых лекарственных препаратов, проведенные в 1950-х годах, не показали неожиданные результаты.

В 1975 году группа специалистов из фармацевтической компании «Эли Лилли» без лишнего шума заявила о том, что они синтезировали вещество 110140, которое прицельно воздействовало на серотонин. Одиннадцать лет спустя, вещество 1101140 стало «Прозаком» — одним из самых успешных препаратов, когда-либо выпущенных на рынок. В 1999 году продажи «Прозака» принесли 26 процентов от общей прибыли одной из крупнейших в США компаний.

Действие препаратов, вроде «Прозака», основано на вмешательстве в процессы обмена веществ, происходящие в головном мозге.

Серотонин перемещается от одного нейрона к другому, пересекая участки, называемые синапсами. При обычных условиях, это химическое вещество в мозге рассасывается, как только возбуждается принимающий нейрон. А «Прозак» препятствует этому процессу, позволяя серотонину оставаться в синапсе и взаимодействовать с мишенями гораздо дольше, чем это было бы при других обстоятельствах.

И все же критически важный вопрос остается: мы попросту не знаем, почему при наполнении синаптических озер серотонином до краев люди становятся счастливее. В то время как существуют данные о том, что у некоторых людей, пребывающих в депрессии, содержание продуктов распада серотонина в спинной жидкости понижено, и что их мозг имеет анатомические особенности по сравнению с другими людьми, доказательство общепринятого мнения, заключающегося в том, что депрессию вызывает дефицит или дисбаланс в серотониновой системе, остается слабым.

Также неизвестно, по какой причине в большинстве случаев для изменения настроения принимать медицинские препараты нужно от трех до шести недель; почему они помогают людям с проблемами, не связанными с депрессией, такими как стеснительность или компульсивность; почему люди, которые изначально не были подавлены, чувствуют себя «намного лучше», или почему иногда препараты теряют свою эффективность при длительном их приеме.

Невзирая на имеющиеся пробелы в знаниях, «пост-Прозаковая» эпоха ознаменовалась подъемом своеобразной идеи, которую можно назвать фантастической, как в силу ее сомнительной объяснительной силы, так и недостаточности доказательств. Заключалась эта идея в следующем: депрессию лучше всего понимать и лечить как некое биохимическое отклонение, при котором такие препараты, как «Прозак», выступают палочкой-выручалочкой.

У взрослых особей обезьян в норме наблюдается развитие новых клеток мозга, этот процесс известен как нейрогенез. Появляется все больше свидетельств в пользу того, что люди тоже проходят процесс нейрогенеза на протяжении всей жизни. Это открытие вызывает интерес, поскольку нейрогенез, по всей видимости, преобладает главным образом в гиппокампе — области головного мозга, ответственной за обучение, память и, возможно, эмоции.

Психологи обнаружили, что депрессию часто провоцирует стресс. А при стрессе головной мозг переполняется определенными гормонами (глюкокортикоидами), которые, как известно, подавляют процесс образования нервных тканей или даже убивают нейроны, особенно в области гиппокампа, который также называют зубчатой извилиной.

Исследования показали, что у пациентов, страдающих депрессией, гиппокамп несколько меньше, чем у людей без депрессии. Более того, у пациентов с такими заболеваниями, как синдром Кушинга и височная эпилепсия, которые ведут к потере клеток гиппокампа, риск депрессии намного выше, чем у других людей.

На созревание новых клеток уходит от трех до шести недель — как раз такое время требуется медицинским препаратам, повышающим уровень серотонина, чтобы добиться положительных сдвигов у пациентов. Если сложить все эти данные, то получим лидирующую среди прочих идею, ведущую к пониманию того, что происходит в мозгах страдающих депрессией людей, и почему препараты, вроде «Прозака», облегчают их состояние.

Возможно, люди впадают в депрессию, когда хронический или острый стресс приводит к «гибели нейронов или к невозможности роста новых нейронов». Они «зацикливаются» на негативе и неспособны к формированию иного, позитивного восприятия будущего, не верят в изменение положения вещей к лучшему — до тех пор, пока не появляется способность к взращиванию новых нейронов, которые способствуют формированию этого нового восприятия. В то время как никому не известно наверняка, какова функция этих новых клеток у людей, недавние эксперименты на крысах показали, что новорожденные нейроны оказались критически важными для формирования определенных блоков памяти.

Придется принять тот факт, что при приеме препаратов, подобных «Прозаку», в головном мозге происходят некие структурные изменения. Устраивает вас это или нет — уже вопрос другой.

Психиатр из Гарварда Джозеф Гленмюллен полагает, что такое влияние на мозг скорее настораживает, чем интригует. В прошлом году он опубликовал книгу под названием «Бумеранг «Прозака»: преодоление опасностей «Прозака», «Золофта», «Паксила» и прочих антидепрессантов при помощи безвредных и эффективных альтернатив» (Prozac Backlash: Overcoming the Dangers of Prozac, Zoloft, Paxil, and Other Antidepressants with Safe, Effective Alternatives), в которой подробно представил свои доводы против упомянутых медицинских препаратов.

Побочные эффекты, которыми грозит их прием, встречаются гораздо чаще и являются намного более серьезными, чем заявляют их производители. Управлением по контролю за качеством пищевых продуктов и медикаментов не было проведено адекватное изучение отчетов о выявленных побочных эффектах; жалобы пациентов на препараты большей частью игнорируются; кроме того, эти медицинские препараты назначаются слишком часто и при лечении слишком уж широкого круга патологических состояний.

И что, вероятно, самое важное: Гленмюллен считает, что способ позиционирования этих медицинских препаратов на рынке предполагает, что депрессия является, главным образом, биологической проблемой, которую следует решать биохимическими средствами, вместо того, чтобы признать в ней явление биопсихосоциальное, которое во многих случаях можно преодолеть при помощи традиционной психотерапии и без обращения к медикаментозному лечению.

В соответствующих случаях Гленмюллен тоже прописывает усилители действия серотонина. При этом он приравнивает их к таким стимуляторам, как амфетамины и кокаин, то есть к наркотическим средствам, которые когда-то широко применяли, не опасаясь побочных эффектов, с целью придать людям больше сил, улучшить их настроение и повысить концентрацию внимания.

Гленмюллен давно подозревал, что препараты, влияющие на метаболизм серотонина, служат причиной кардинальных изменений в головном мозге. Его подозрения основаны на материалах 20 лет исследований, в рамках которых ученые рассматривали другую группу препаратов, в том числе МДМА (экстази), а также фенфлурамин — средство для похудения, реализация которого не так давно была запрещена в связи с тем, что он вызывал проблемы с клапанами сердца.

Эти препараты не просто блокируют обратный захват серотонина; прежде всего, они стимулируют высвобождение больших объемов серотонина из нервных окончаний в мозг. Предполагается, что в результате такого «серотонинового потопа» и имеет место эффект изменения сознания, наблюдаемый при приеме экстази. И этот потом, как утверждают некоторые ученые, оставляет мозг поврежденным.

Когда обезьянам и крысам дают высокие дозы веществ, высвобождающих серотонин, — до 40 раз превышающие дозы, которые обычно принимают люди, — микроскопическая архитектура их головного мозга начинает отличаться от нормальной. Нервные волокна (аксоны), переносящие серотонин к клеткам-мишеням, по всей видимости, меняют свою форму, и их количество уменьшается — такие изменения, о которых заявляют некоторые ученые, следует интерпретировать как повреждения мозга.

Гленмюллен убежден, что такие результаты поднимают вопрос о других серотонинергических препаратах, наподобие «Прозака», а современные исследования лишь усиливают его опасения. Исследование, проведенное неврологом из Медицинского колледжа Джефферсона в Филадельфии Мадху Калиа и учеными из Центра по контролю и профилактике заболеваний, выявило, что у крыс, которые получали очень высокие дозы «Прозака» и «Золофта» (до 100 раз выше человеческой дозировки, исходя из массы тела) в головном мозге наблюдались такие же аномалии, как у крыс, которым давали высокие дозы веществ, стимулирующих выработку серотонина: воспаление или искривление кончиков нейронов.

Нейробиолог из Центра по контролю заболеваний и соавтор исследования Джим О Каллагэн не считает, эти результаты исследования показателем того, что «Прозак» вызывает изменения в головном мозге. Напротив, он и его команда полагают неверным определение веществ, усиливающих действие серотонина, и веществ, способствующих его выработке, как нейротоксичных.

Согласно О’ Каллагэну, суть исследования заключалась в демонстрации того, что даже подобные «Прозаку» лекарственные препараты, которые практически никто не считает нейротоксичными, могут порождать некоторые из таких же отклонений, как и вещества, запускающие выработку серотонина. Другие ученые, как он считает, слишком уж поспешили «с выводами о том, что, по их мнению, происходит в [нервных] тканях», положившись лишь на пару фрагментов имеющихся данных.

Вещества, отвечающие за запуск выработки серотонина, истощают его запасы, и микроснимки головного мозга, подвергшегося воздействию высоких доз обсуждаемых препаратов, выглядят ненормально. О Каллагэн считает, что ученым следует переосмыслить определение нейротоксичности, поскольку «Прозак» и «Золофт», которые не исчерпывают запасы серотонина, в высоких дозах, вызывают те же переходные формы аномалий, что и высокие дозы таких препаратов, как МДМА.

Уличные наркотики намного тщательнее проверяются на предмет потенциально вредоносного влияния, чем легальные фармацевтические препараты, которые скорее проходят оценку относительной пользы и рисков, нежели всех опасностей, какие только можно вообразить.

В дополнение ко всему, токсичное воздействие, которое наблюдается лишь при высоких дозировках в рамках кратковременных тестов, также может проявляться в долгосрочной перспективе при применении намного более скромных доз. Но как только медицинский препарат получает одобрение, критически важная возможность получения подтвержденных сведений во время проведения испытаний теряется. Более того, производители весьма заинтересованы в осуществлении контроля над тем, какая информация о препаратах доходит до потребителей.

С точки зрения Гленмюллена, надзорные органы тоже не всегда помогают потребителям. В одной из глав своей книги он описал, как Управление по контролю за качеством пищевых продуктов и лекарственных препаратов решило позволить компании «Лилли» не предупреждать потребителей о том, что «Прозак» может вызывать или усугублять суицидальные проявления, вопреки тому, что исследования выявили проявление у пациентов такого эффекта примерно в 3,5% случаев.

«Добавьте ко всему прочему оплачиваемые фармакологическими предприятиями рекламные кампании, — говорит он, — и вы получите социальный климат, в котором каждый хочет заполучить стимулятор серотонина и верит в фармакологические сказки о том, что влияющие на изменения настроения препараты можно применять при широком круге заболеваний, не особо задумываясь о потенциальной опасности».

Гленмюллен предлагает другой рецепт: меньше лекарств и больше терапии. Он верит, что недуги многих людей, которые принимают усиливающие действие сертонина медикаменты, также охотно поддаются лечению терапевтическими беседами. И такие беседы — не единственный вариант. В не самых тяжелых случаях депрессии также эффективны аэробные упражнения, например, бег трусцой или танцы. Опыты, проводимые на крысах, дают основания полагать, что физические упражнения тоже повышают уровень серотонина и способствуют процессам нейрогенеза.

Безусловно, применение любых лекарственных средств, особенно таких, которые «колдуют» над механизмами головного мозга, сопряжено с риском, оценить масштабы которого в полной мере невозможно без проведения многолетних исследований с участием большого количества людей.

Знакомое каждому предостережение становится еще более актуальным, если задуматься о том, что исследования серотониновых усилителей пока рождает больше вопросов, чем ответов.

Источник

Журнал «Дискавер» (Discover), Вып. 22 № 7, июль, 2001 г.

Заключение

Наверное, ирония в том, что более чем в 95% антидепрессантов вообще нет необходимости. Означает ли это, что следует принимать зверобой и другие подобные травы? Ни в коем случае, ведь любое лекарство борется лишь с проявляющимися симптомами, но не решает проблему в корне.

Совершенно очевидно, что важную часть лечения составляет выбор продуктов питания.

Тем не менее, почти всегда кто-то будет залечивать душевные раны, снова и снова оставляя нетронутой первопричину своей болезни.

Мы давно перестали назначать «Прозак», а другие антидепрессанты будем прописывать лишь очень небольшому числу пациентов в год. В последнее время «Золофт» обошел «Прозак» в борьбе за лидерство среди антидепрессантов и на данный момент выглядит лучшей альтернативой другим препаратам. Однако, по нашему мнению, с лечением некоторых основополагающих проблем, ведущих к депрессии, куда лучше справляются проверка на прочность мышц и прикладная психонейробиология.

В 2000 году продажи 5 самых популярных антидепрессантов принесли 8 миллионов долларов. Очень своевременно мы выяснили, как же они работают, не правда ли?

Чтобы наглядно показать, какими темпами на них повышается спрос, отметим, что в 1996 году общая сумма доходов от их реализации составила 3,5 миллиона долларов.

Как достичь уверенности

А что думаете Вы о публикации "Действительно ли антидепрессанты навсегда перенастраивают человеческий мозг? Серотониновый сюрприз. Гэри Гринберг"? Поделитесь своим мнением!


Возможно, Вам будет интересно


https://shkola-zdorovia.ru/

Школа Здоровья была основана в 2005 году, чтобы делиться самой актуальной и полезной информацией о «Естественном Здоровье». Мы стремится разоблачить корпоративные, государственные мошенничества и ложь СМИ, которые часто направляют людей по «нездоровому» пути. Наша миссия заключается в том, чтобы начать преобразование традиционной медицинской парадигмы из лечения симптомов заболевания в нахождение основных причин болезней.


Будьте здоровы!


... а мы продолжаем наши исследования...


+ P.P.S. Пожалуйста, не стесняйтесь писать в комментариях свои замечания, предложения, конструктивную критику, отзывы и истории успеха. А так же Вы можете написать или позвонить нам лично, если у Вас возникнут какие-либо вопросы или понадобится помощь.

Мы хотели бы услышать всех!



ПоБлагоДарить
Исследования Школы Здоровья
Школа Здоровья БЫЛА ОСНОВАНА В 2005 ГОДУ, чтобы делиться самой актуальной и полезной информацией о "Естественном Здоровье". МЫ СТРЕМИТСЯ РАЗОБЛАЧИТЬ корпоративные, государственные мошенничества и ложь СМИ, которые часто направляют людей по "нездоровому" пути. НАША МИССИЯ заключается в том, чтобы начать преобразование традиционной медицинской парадигмы из лечения симптомов заболевания в нахождение основных причин болезней.